Сергей Калашников - Муж амазонки [СИ]

Ну, да ладно, нечего сетовать.

После ещё одного дневного перехода въехали в деревеньку, похожую обликом на те, что видел он в иллюстрированном описании страны женщин-воительниц. Они уже миновали верхнюю точку своего пути и начали спуск. А тут и погода совсем другая: солнечно, ветер, хотя и прохладный, но не пронизывает. Земля влажная от дождей, однако, не пропитанная водой, а просто плотная. Их лошадки потрусили бодрей, а тут и селение с тремя крышами крупных построек и множеством домиков, окружённых садами. На некоторых деревьях даже угадываются припозднившиеся плоды.

Отряд девочек-подростков несётся быстрым бегом, выдерживая строй колонны по три. Все будущие амазонки в брюках и полусапожках, коротких приталенных меховых курточках и с длинными дубинками в правой руке. А навстречу им ползёт запряжённая парой волов тяжелогружёная телега. Ветряная мельница на пригорке, справа от дороги скошенное поле, слева - вспаханное. Парный патруль, точно такой же, как и те, что уходят в дозоры у них в Заболотье. Статные женщины в черепаховых панцирях проводили путников взглядами. Если Зою здесь не знают в лицо, то ничего в этом удивительного нет, до столицы отсюда ещё о-го-го.

На деревенской площади отыскалась гостиница, где поужинали и переночевали. Заодно и лошадок оставили дожидаться хозяев. А утром заняли места в дилижансе, отправляющемся на юг. Если на вкус Базиля, то ничего особенно амазоночьего он в поведении местных жительниц не заметил. Фигуристые все и статные - это да. Опять же в действиях нескованные. А мужчины вечером в кабаке от души попили пива да и разошлись по домам. То, что кружки подавала явно одна из воительниц, никого не напрягло. Её тоже. Вот как-то не бросается в глаза никакой особенности в здешнем быте, хотя, не так много он пока видел.

Карета делала остановки у станций, где перепрягали лошадей, и менялся возница. По пути подбирали пассажиров или высаживали. Чтобы поесть или умыться времени стоянок хватало, но вообще-то двигался экипаж ходко, покрывая за сутки расстояние пяти-семи пеших дневных переходов. А, может, и десяток - на глаз ведь оценивал. Супруга по-прежнему оставалась молчалива, но, судя по выражению лица, настроение у неё было благостным. Вот и хорошо. Базиль столько всего нужного успел придумать за эти дни, что теперь был скорее рад путешествию, во время которого привёл в порядок свои мысли.

Просторный одноэтажный дворец, король с королевой, светлая спальня, банька, богатый стол - всё это замечательно, но деятельной натуре герцога Болоцкого нужно чем-то заняться, пока его благоверная шепчется с маменькой, беседует с папенькой и щебечет с подругами. Ха! Ведь в столице должна быть библиотека!

- Герцог - гость нашей королевы и муж принцессы Зои, - такую рекомендацию дала Базилю девушка, направленная проводить его в хранилище знаний. Пожилой мужчина в чёрной мантии, восседающий за конторкой на высоком табурете, оглядел юношу с ног до головы, кивнул, видимо соглашаясь с услышанным, и уткнулся в текст книги, раскрытой перед ним. Это было и всё, что он оказался способен сделать для высокого посетителя.

Амазонку такая сдержанность, похоже, тоже озадачила. Она виновато взглянула на своего подопечного, и развела руками: мол, вот оно как. Показал ей глазами на кресло в углу и... она туда уселась. Просторный зал на четыре длинных стены, представляющие собой сплошные стеллажи с книгами, свитками, папками и даже просто стопками исписанной бумаги, производил двоякое впечатление. С одной стороны, хранится тут много чего, но его, этого самого, в несколько раз меньше, чем у них в Храме Знаний. С другой - доступ ко всем полкам прост и нагляден - повсюду приделаны поясняющие таблички. Двое посетителей за столами посреди этого обширного помещения выглядят занятыми. Тихо тут.

Подошёл к стеллажам, присмотрелся к поясняющим надписям - много разных тематик. Философию, богословие и юриспруденцию пропустил, из того, что находилось в разделе математических наук, тоже ничего не привлекло его внимания. Механика, ремесла, огромный химический раздел. Медленно продвигаясь мимо географических атласов и описаний агротехники, а потом и далее, постепенно замкнул контур своего маршрута, добравшись до полок с художественными произведениями. Вот незадача, он раньше и не знал, что их так много. В детстве папа или мама читали ему и сёстрам с братьями сказки на ночь. Это от силы два десятка толстеньких томиков, так что практически все эти повествования он прослушал, в своё время, не меньше, чем три раза, потому что подрастали младшие, но старшие тоже не отказывали себе в удовольствии послушать их ещё разок.

А тут не меньше, чем три сотни разных корешков торчит, красуясь тиснеными буквами названий. Он и не представлял себе раньше, что в мире существует столько придуманных людьми историй. Стало очень интересно и, прежде чем начать изучение этого малоизвестного пласта культуры, Базиль отпустил провожатую. Он здесь надолго.

Немало знакомых историй оказалось в этих книгах. Переписчики, копируют тексты не всегда дословно, частенько добавляют или убавляют от себя, а то и изменения вносят по своему разумению. Если в технических книгах это встречается редко, и может быть объяснено невнимательностью, то в области литературы придуманной, или сочинённой под впечатлением от произошедших событий, разнобой просто поразительный. Вот как-то умудряются люди за счёт, порой, простой перестановки слов выразить своё отношение к описываемому.

Проглатывая книжку за книжкой, Базиль только диву давался. Ведь основная масса повествований обязательно включала в себя любовь, как непременный компонент, объясняющий нелогичность поступков персонажей. Причём, в большинстве случаев это приводило к трагическим последствиям, из чего с полной очевидностью должно было последовать заключение о необходимости не поддаваться зову сердца, а мыслить с холодной ясностью и учитывать максимальное количество обстоятельств.

Но... нет! Авторы наделяли своих героев поистине безумным стремлением к соединению и заставляли ради этого идти на жертвы или совершать подвиги. Реже - выдумывать и реализовывать хитроумные планы и реализовывать их с невероятной изощрённостью. Что особенно показательно - поймал себя на мысли - всегда читатель, то есть он, сочувствовал влюблённым.

Невольно задумался о себе и о Зое. У них всё не по-книжному. Началось у обоих от разума, вроде, как воле родительской подчинились. Потом инстинкты сработали, и возникла привычка. Теперь, познакомившись и сжившись, они просто тихо и мирно, то ценят друг друга, то терпят, если что-то пришлось не по душе. Кажется, в биологии к такому сожительству применяется термин "симбиоз". Вот нет в этом ничего романтического или возвышенного, а случись расстаться - и обоим будет больно.